Та *церковь* (Часть 3. Ты здесь больше не работаешь)

Ремонт завершился. Уже не вспоминались ободранные стены и осыпающиеся потолки. Комнаты сияли светлыми обоями, в углу зала для собраний расположились музыкальные инструменты, в детской появились игрушки – все братья и сестры старались: кто, чем мог, тем и благословлял новый дом. Приносили посуду, помогали обустроить помещение, искренне радовались, что обрели новое удобное и просторное место для собраний.
Николай старался участвовать во всех делах общины. Он аккуратно посещал служения, следил за соблюдением порядка в миссии (так называли это место его обитатели), что-то мастерил, поддерживал отношения с внешним миром. Широчайший круг знакомств, оставшийся от прошлой деятельности, позволял ему без затруднений входить в любые кабинеты. После многолетнего кошмара "дикого капитализма" Николай наслаждался и не мог насытиться свободой, в которую он погрузился, словно в бескрайний океан.
И все-таки странное ощущение какой-то ненастоящести происходящего не давало Николаю покоя. Чем больше он погружался в жизнь миссии, чем больше постигал высоты и глубины Библии, тем острее чувствовал отторжение со стороны служителей и лидера миссии.
– Брат Николай, – голос сына лидера общины вывел Николая из состояния задумчивости, в котором он все чаще пребывал, – у меня набралось очень много заказов, ты мог бы мне помочь?
– О! Леня, – Николай даже задохнулся от неожиданности, – Конечно же, конечно смогу! Когда и во сколько подойти?
Виктор – отчим Леонида, организовал что-то вроде «бюро добрых услуг» и они вместе подрабатывали, выполняя нехитрые заказы жителей города.
– О, Господи, – у Николая даже комок подступил горлу, – неужели возможно, что совершится то, о чем я столько времени мечтал?
А мечта была нехитрая. После стольких мытарств и неудач, Николаю, наверное, больше всего в жизни хотелось иметь дело, которое приносило бы пусть небольшой, но верный доход и в котором работали бы братья и сестры по вере. Дело, в котором не нужно было бы ожидать подвоха, не требовалось бы постоянно что-то учитывать и контролировать. И вот, его пригласили в такую «братскую артель». Пусть она пока небольшая. Так ведь, это – пока…. О, Господи!
Николай набросился на работу, как изголодавшийся путник набрасывается на еду. Его природные умения пригодились и на этот раз. Стоило Леониду один раз показать, как выполняется та или иная операция, как Николай тут же повторял ее, словно занимался этим всю жизнь.
– Братья, а почему бы нам ни пригласить наших сестер, которые не имеют сегодня работы? – Николай готовил мелкие детальки, что понадобятся Леониду на следующий день, – Хорошо бы организовать целое Христианское предприятие. Ведь мы столько умеем! Да и наши братья и сестры всегда будут с куском хлеба….
Однажды в ателье, как его называли, пришел директор завода, на котором раньше работал Николай.
– Ну, что же? – Директор протянул Николаю руку и приветливо улыбнулся, – Нам, вот, министерство денег не платит, а тут всегда свежая копейка; наличная. И от инфляции защищена, – цены растут и на услуги тоже цены растут, – пропорционально.
Директор оформил заказ, рассчитался в кассе и, приветливо кивнув Николаю на прощанье, вышел из комнаты. Он ушел, а у Николая, вновь который уже раз, подступил к горлу комок. Так случалось всегда, когда ему приходилось встречаться со своими сослуживцами. Шесть прошедших лет не изгладили воспоминаний о времени, когда Николай работал на производстве. Он все еще тосковал о тех днях, о той работе, о той своей нужности людям и делу.
Но, как говорит народная мудрость, – в одну реку не войти дважды. Сегодня перед Николаем неожиданно встала другая проблема. Он с какой-то особой отчетливостью понял вдруг, что вот эта община, для многих – последний приют. Если рухнет у людей вера и они потеряют надежду, куда им идти? Это опасение настолько ярко вспыхнуло в разуме Николая, что он, придя домой, с удвоенной энергией окунулся в изучение Библии.
Вот оно! Николай в каком-то упоении откинулся на спинку стула. Вот оно! Это как раз для сегодняшнего дня! Это предостережение всем нам! Николай тщательно записал свои размышления и пребывал в каком-то неизведанном ранее восторге.
И вот, на одном из собраний, следуя возникшему внутреннему побуждению, он прочитал из тридцать четвертой главы книги Иезекииля:
– сын человеческий! изреки пророчество на пастырей Израилевых, изреки пророчество и скажи им, пастырям: так говорит Господь Бог: горе пастырям Израилевым, которые пасли себя самих! не стадо ли должны пасти пастыри? Вы ели тук и волною одевались, откормленных овец заколали, [а] стада не пасли. (1)

– * –

– Я прочитал эти слова в назидание, как предостережение, – Николай посмотрел на меня, и в его глазах вновь плеснула волна, – Были некоторые моменты, в которых я видел опасность для церкви….
– Николай, – мне с трудом удавалось побороть волнение, – но нам и должно предостерегать друг друга. И что же произошло?

– * –

На следующий день Николай пришел в ателье пораньше – очень хотелось проверить свою новую задумку. Он разложил на столе материал, достал инструменты и, совсем было приступил к работе, как дверь распахнулась, и в комнату быстро вошли Леонид и Виктор.
– Николай, – Леонид, словно не заметил протянутой руки, – вот, Виктор хочет с тобой поговорить.
Муж лидера общины прошел на середину комнаты, пододвинул стул, сел и, не глядя на собеседника, уронил,
– Николай, ты тут больше не работаешь!
– Но почему, Виктор? Что произошло? В чем причина?
– Тут тебе не церковь! Тебя приглашали помогать, а не придумывать что-то новое…, уходи.
– Но послушай, Виктор, в таком случае получается, что я был прав, читая эти стихи.
– Думай, как знаешь; тут тебе не церковь.

– * –

Уже давно замерли ночные музыканты – сверчки. Уже луна заняла свое привычное место в середине черного небосклона. Звезды, словно серебряные гвоздики, растягивали полотно ночного покрывала. Я сидел молча, опасаясь спугнуть эту тишину. Опасаясь нарушить ту гармонию, когда души сливаются в одном удивительном унисоне понимания и раздумий. И вот, Николай прервал, наконец, молчание и размеренно произнес:
– Что самое удивительное – Бог не дал мне сорваться. У меня совершенно не было зла на него. Была лишь досада, что он делает такую ошибку, недостойную духовного человека. Я пришел на собрание служителей и попросил разрешения высказаться в том смысле, что вижу некоторое непонимание этого брата моего отношения к нему. Что у меня нет ни зла, ни обиды. И он мне ответил:
- Я тебя просто НЕНАВИДЕЛ!?!

Через какое-то время этот его бизнес разрушился.

(1) – Иезекииль 34:2-3

Та церковь (Часть 3. Ты здесь больше не работаешь)
Проза

Та церковь (Часть 3. Ты здесь больше не работаешь)